Архивный форум. http://boston.rolebb.com/ - вам сюда

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архивный форум. http://boston.rolebb.com/ - вам сюда » - игровой архив » Больница Святой Терезы


Больница Святой Терезы

Сообщений 1 страница 20 из 59

1

........

0

2

Начало игры. Кабинет онкологии.

Как то был опрос. 1000 человек спросили: если бы было можно, хотели бы вы знать точную дату своей смерти? 96% ответило «нет», а я всегда склонялась к тем 4%. Я думала, что так будет легче, если знаешь, сколько времени тебе осталось. Оказалось, что нет.
Знаете, это, и вправду, очень больно осознавать, что сегодня последний день, когда ты можешь увидится с родителями и сказать им «прости», что у тебя неделя на то, чтобы встретиться с друзьями и поблагодарить их за то, что так долго грели твое сердце, месяц на то, чтобы влюбиться и ощутить хоть что-то, похожее на то возвышенное, о чем пишут книги и снимают кино. Так мало времени. Оно никого не щадит. И не делает исключений.
Она провела вдоволь часов, раздумывая над этой темой после того, как врачи поставили ей диагноз. Знаете, когда твоих ушей достигает фраза «Вы можете умереть», мир внутри переворачивается. Все становится на дыбы и тебе уже не стать прежним. Ты всерьез задумываешься о своей жизни. О том, что называется жизнью, но вряд ли такой является. Это ты понимаешь уже потом. Интересно, если бы Вам никогда не сказали бы таких слов, вы бы переосмыслили свою жизнь? Вы бы хоть вообще задумались над прожитыми годами, подвергли бы анализу свою историю? А представьте, что нет. И тогда вы бы продолжили коротать свой век, читая журналы и попивая кофе на кухне своей уютной квартирки, каждый день ходя на работу и выполняя бессмысленную бумажную работу. А кто знает, не стоит ли один миг настоящей жизни целых годов прозябания.
Шейн шла вдоль длинного больничного коридора, тихим и размеренным шагом. Ей некуда спешить, сегодня она здесь в другой роли – в роли пациента. Пациента, жалующегося ни на боль в суставах, ни на колики в желудке. Пациента, проходящего ежегодный осмотр в попытке предостеречь себя от возможного возвращения болезни. И каждый раз она подходит к одному и тому же кабинету, останавливается у двери, неуверенно поднимая глаза на табличку «Онколог» и, выжидая с 10 секунд, заходит внутрь без стука. Запах мед препаратов и дорогой кожи на диване смешиваются во что-то несуразное, от чего подкашиваются коленки. И она садится на этот самый диван и ждет своего палача, который скажет ей, стоит ли завтра ей брать кредит в банке или надо найти нового владельца для любимой собаки.
Однажды Генри Лайон Олди сказал: «Быстро – значит гореть, долго - значит гнить». На сколько быстро или долго пролетает ее жизнь – это не ей судить. Ей не дано жить нормальной жизнью и приходится придумывать свою, ненормальную. Спасать людей каждый день, не затягивать с выплатами за квартиру и штрафы, ухаживать за животным. Но у каждого есть свои слабости и идеальная жизнь может быть только пластмассовой, вылитой по форме.
-Добрый день, доктор, - Шейн мягко присела, но ее тело было слишком напряжено, чтобы откинуться на уютную спинку. Эти моменты, мгновения в ожидании, это единственные дни, минуты, когда она не она. Ни отвага, ни самоуверенность, ничто вообще не присутствует в ней в эти секунды. Только страх. Страх и мысли, много мыслей, роем залетающие и вылетающие из головы. И каждый раз она воспроизводила в мыслях картинки возможных поворотов событий. Каждый раз она представляла, как ей говорят о том, что все далеко не хорошо, как ее лицо на мгновение становится холодным и бесчувственным, а затем ком в горле, будто лезвие, подходит все ближе и начинает врезаться в стенки, выталкивая изнутри крик. Подавить его она в силах, но глаза, стеклянные и приносящие прохладу, выдадут с лихвой. Да, именно так все бы и произошло.
Сложно осознать ценность человеческой жизни. Некоторые говорят, что она измеряется близкими людьми, кто-то утверждает, что измерить ее можно верой, кто-то скажет – любовью, а другие вообще не видят смысла жизни. Что на счет нее? Думаю, она считает, что каждый должен судить о себе по тем людям, которые равняются на него. Да и что такое смерть, в конце концов? Неприятное мгновение, дорожная пошлина, переход из ничтожества в небытие.

+7

3

утро флэшбэком.
Как жаль, что невозможно безвозвратно стереть память. Отформатировать, как жесткий диск, который дает сбои, выбелить каждый уголок и начать жить с новой точки отсчета. Как жаль, что воспоминания имеют свойства возвращаться вновь и вновь, не давать покоя и бередить старые раны, которые, похоже, никогда не затянутся. Их можно не ждать, или просто ненавидеть всей душой, но, увы, они приходят без спроса, и уходят, лишь вдоволь истерзав уставшую душу.
Тони сидел в новеньком кожаном кресле, легонько покачиваясь на вращающейся ножке, и смотрел. Должно быть, в окно, но врядли он  видел хоть что-то, когда был погружен в мир собственного сознания. На дворе был май, и в стекла бились отголоски пения птиц, зелень деревьев, и теплый воздух врывался в распахнутое окно, покачивая шторы. Здесь в Бостоне он пробыл всего неделю. Неделю новой жизни в попытке уйти от старых воспоминаний, и уже сильно сомневался, что смена места жительства действительно может что-то изменить. Как жаль, что осознание пришло к нему так поздно, теперь он продал старую квартиру и не оставил мостов, чтобы вернуться назад. И, может быть, жалеть не придется, но даже первая неделя работы началась с печальных событий.
Тони ждал, когда в кабинет по его вызову придет доктор терапевт, которая проходит обследование регулярно, и почему-то, всё было хорошо ровно до того момента, когда это кресло занял Блэк.  Это наводило на странные мысли. Перебирая в руках несколько листов, Тони старался не смотреть туда, ведь и так знал, что там написано. Опухоль мозга снова дала о себе знать, и...
- Бред какой-то... – Блэк провел ладонью по лицу, когда отворилась дверь и тоненькая, темноволосая девушка вошла в его кабинет. Они не были знакомы лично, достаточно близко, чтобы перейти на “ты”, он лишь видел её, когда знакомился с коллективом, а уже должен сообщить, что ей грозит смерть. Всё это так абсурдно, не находите?
Тони встрепенулся, быстро положил листы под папку и отодвинул в сторону, приветливо улыбаясь:
- Мисс Мориссей. Я вас ждал. – Сообщает он пододвигая чашку с еще горячим чаем на край стола – Вы любите сладкое? – Доктор как-то неловко облокачивается на собственное кресло, и выглядит нелепо в этой обстановке. Тони совсем не умел быть под стать этому статусу, в душе он всегда оставался моложе, и было сложно привыкнуть, что теперь он не имеет права быть бесбашенным, или авантюрным. Эта черта, называемая взрослой жизнью, была давно оставлена позади, однако, оказалось не просто привыкнуть ко всем “прелестям” нового уклада. – Я мог бы поделиться с вами своей любимой шоколадкой. – Добавляет он, извлекая из первого ящика стола плитку обычного, молочного шоколада, а взамен, засовывая папку с листами в стол. – Я здесь совсем недавно, и... я забыл ваше имя... – Взгляд падает на бэйджик, Тони чувствует себя еще более глупо, но старается хотя бы не показывать своей нервозности, скрывая это за всей этой медвежьей манерой вести себя как идиот. А ведь он только что держал в руках её личное дело. – Черт... – Смеется парень - ...Шейн, простите, у меня всегда проблемы с ориентацией в пространстве среди новых людей. – Признается честно и пододвигает шоколад поближе к девушке, заботливо распаковывая плитку. – Вот. – Кивает он и от чего-то очень хочет, чтобы девушка откусила кусочек и не отказывалась.

Отредактировано Tony Black (2012-07-11 20:59:35)

+4

4

Ее часто мучают головные боли. Доктора называют это мигренями, но «головная боль» звучит не так пугающе. Болит затылок, виски, темя, иногда боль расплывается по всей области. Боли бывают настолько сильными, что кажется, будто твой мозг разжижают миллионы мелких паразитов, съедая серое вещество и лишая тебя состояния думать, соображать, вообще двигаться. Больно даже стоять. Таблетки уже давно не помогают, хотя… Да они и раньше не спасали. Поэтому теперь, вместо многочисленных пузырьков с обезболивающим, за зеркалом в ванной лежит пакет с травкой. Забавно, как легко мы привыкаем к миру и подстраиваемся под обстоятельства. Нам легче сделать вздох и забыться, чем проглотить мелкий шарик и в мучениях отсчитывать секунды, когда лекарство даст о себе знать, если даст конечно. Мы можем привыкнуть к боли, даже полюбить ее. Хотя нет, нет и не может быть причин, которые заставили бы нас желать удвоить свои страдания. Желать можно лишь одного – чтобы боль прекратилась. Нет в мире ничего ужаснее физической боли.
И она молчит. Она молчит об этом, утаивая от коллег, друзей, от лечащих врачей. Утаивает симптом и отлично это осознает. В любой другой ситуации, с любым другим человеком Шейн конечно же пожелала бы, что бы пациенты говорили ей обо всем, что и как чувствуют. Но сама она идет против этих убеждений, будто пытается скрыть факт от самой себя. Но знаете, лгать себе все равно, что пытаться удержать воду в ладонях: усилий много, а эффекта ноль. Еще кое что пришло с мигренью – помутнения в глазах. Ей нельзя резко вставать или делать что-либо с непривычной скоростью, потому что в мгновение все плывет перед глазами, а ноги подкашиваются и тело теряет равновесия, норовя принять вертикальное положение. Если это происходит, когда рядом люди, девушка пытается держать себя в руках, в крайнем случае упирается рукой о что-то устойчивое. Все это пришло еще несколько месяцев назад, но в последнюю неделю ничего не появлялось и Мориссей решила, что незачем беспокоиться. Хотя, да нет, что уж там, это все чертовски плохо.
Она сидела в светлом и уютном кабинете, который всем своим видом давал понять, что здесь работает явно не хирург. Слишком профессиональная атмосфера, как для психолога, но через чур приятная для терапевтов. Ее то несколько метров вряд ли можно назвать кабинетом – скорее кладовка. Да, кладовка со столом для осмотра, и пусть Шейн бывает там реже положенного, это все же ее кабинет. Здесь все смотрелось так, будто она в гостях у старого друга. Только человек, сидящий в кресле, которое было ему явно не в пору, был далек даже для просто знакомого. Он был высок и широкоплеч, что явно новинка для его профессии. Молод, поскольку она всегда считала, что онкологи должны быть возраста ее отца. И все эти глупые размышления пролетали в ее голове, пока мужчина что-то говорил. Что он сказал? Его немного несуразная речь и бессвязные, как показалось ей тогда, предложения, путали и без того забитую голову девушки. Но это отвлекало, черт побери, отлично отвлекало от цели визита. Она пришла сюда и была готова к тому, чтобы услышать сухой текст, вырванный из папки с обследованиями. Но вряд ли над строкой «Анализ» красуется фраза «Вы любите сладкое?».
Она издала тугой смешок, но губы так и не дрогнули хотя бы в малейшем намеке на улыбку. Может быть час назад она бы с удовольствием улыбнулась ему и поддержала беседу, но как не старалась, ее лицо казалось вылитым из мрамора. От этого к трепещущему страху и ожиданию прибавилось еще и смущение, неловкость за то, что ведет она себя сейчас как идиотка, хотя ей по положению положено.
-Все в порядке, у меня странное имя, -она пытается успокоить его, хотя нет, скорее просто делает это из вежливости, просто потому, что выглядел молодой врач сейчас не лучше, чем школьница на выпускном, да простит Господь ее сравнение. Ведь это нормально, волноваться? Все волнуются. Волнуются о том, чтобы сдать экзамен, выйти на сцену и сыграть как надо, волнуются при приеме на работу или о детях, играющих на площадке. Просто у всех разные поводы и степени этого странного чувства. Странного, потому что волнение, вызываемое страхом, пропорционально не опасности, а нашему предчувствию беды, которой мы опасаемся, будь она реальна или воображаема.
-Я…-она краем глаза осмотрела предлагаемое лакомство, но хоть в горло ей кусок не лез, протянула руку и отломала совсем крохотный кусочек, - да, хорошо, спасибо, - он таял во рту и посылал импульсы в мозг, те самые, от которых становится приятно. Немного легче. Но сладкий вкус прекратился в жгучий привкус, застрявший в горле вместе с тем страхом, который был там раньше. Шейн осматривается и внимание привлекает чашка чая, стоявшая так близко к ней. Она пытается спросить, для нее ли напиток, но странный реактив так сжал голосовые связки, что молчание – единственное, что достигло ушей онколога. Девушка лишь понадеялась на то, что не сглупит, просто отпив немного без спроса, но когда ее руки подносили чашку с блюдцем ближе к себе, температура еще не остывшего содержимого так сильно нагрела пальцы, небрежно прикасавшиеся к фарфору, что мозг смог отреагировать никак иначе, кроме как выронить из рук источник раздражения.
-Простите пожалуйста, - выпалила она, внезапно ожив. Жидкость растеклась по ковру, пусть сервиз остался целым. Она спустилась на пол, поднимая блюдце и растерянно смотря то на владельца этого уже не совсем идеально покрытия, то на само покрытие с асимметричным пятном возле дивана, - ради Бога, я…-напряженная мимика сменяется улыбкой, когда она в энный раз поднимает глаза на доктора. –Я криворукая доктор-терапевт. Вам лучше опасаться, - нотки в голосе странным образом приняли дружеский характер, хотя на самом деле страх, сменившийся неловкостью не смог не вызвать ироничный смех.

+4

5

Кафе "Пончики от Донни">>>

Стояла себе в магазине, думала как по круче растратить наличность и кто виноват, что продавщица та еще сука, слово которой никто не давал, между прочим. Ну, вообщем не интересно. У меня были происшествия и гораздо круче, а тут так, семечки, - Да я смотрю у копов врожденное чувство максимализма, раз они тебя стараются приютить за любую мелочь, - "Которая в денежном эквиваленте далеко не мелочь." Усмехнувшись, Эли на секунду кинула взгляд в сторону сестры, наводящей красоту, глядя в зеркальце. Официант, собравшийся закрыть пончиковый рай, быстро сдался, поэтому искать другое место для ужина не пришлось. Здесь ведь самый вкусные пончики, какое другое место! – Мы постараемся лакомиться быстрее, честное пионерское, - "Постараемся, ага. Врет и не краснеет. Ээх, моя школа." Наевшись так, что лень попу от стула оторвать, девушки решили, что пора отчаливать, так что Шелл пошла расплачиваться, а Эл пока заставляла себя встать и не думать о миллионах лишних калорий, которые они унесут за собой. – Так, куда путь держим, родная? - Элайна театрально положила руку на грудь и загадочно произнесла, - Куда сердце подскажет, душа моя, - А нет, стоп, есть идея, - Интригуешь, - Мэттерс-старшая даже без лишних слов пустила сестру за руль, по-царски развалившись на пассажирском месте. Как там говорят? По статистике 40% несчастных случаев происходят после слов "Смотри как я могу", а остальные 60% после "Херня, смотри как надо"? Возможно, но это как-то слишком банально и предсказуемо. Но и за Мэттерсами такой грешок имелся. Элайна тогда доказывала сестре, что умеет кататься на доске с той горки в скейт-парке, а Шелл поржала, махнула рукой и... показала как надо. В итоге обе сидели в бинтах и зеленке с вывихнутыми ногами-руками.
Эх, вперед, мой друг, нас ждут великие дела! - не сложно догадаться, что именно с этих слов всегда начинается тотальный пиздец, если произнесены они устами одной из сестер Мэттерс. В полицейский участок они сегодня уже не хотели (Ну сколько можно, только Шелли оттуда забрала, теперь чтоли опять возвращаться? Тогда скоро прописку в обезьяннике можно будет смело оформлять.), но поиграть в стритрейсеров на дорогах Бостона - святое дело. Шелли смело и уверенно надавила на газ так, что еще немного и щеки будут болтаться на ветру как у кокера-спаниеля, но это все фигня, водить-то она умеет. Сестры даже не решили заранее куда они путь держат, поэтому их конечный пункт назначения неизвестен был никому. Спонтанноть-то еще никто не отменял. Зачем что-то планировать, все равно кто-нибудь возьмет и обломает, печалься потом и ненавидь все человечество за сорванные планы. Девушки около часа бесцельно колесили по городу, думая куда же им податься и деть свою энергию. Хотя... Тяжело думать и орать песни одновременно, поэтому предпочтение они отдали второму, перекрикивая Тупака, Эминема и еще целую компанию облепихуенных рэперов.
- Я придумала! - рэперы вдохновляют, - Хотя нет, передумала, - или не очень, - Ограбим банк, сорвем какое-нибудь совещание крупных шишек? Хотя какие совещания поздним вечером в субботу... Поехали домой, систер, сегодня нам больше ничего не натворить. Разве что вон того впереди параноиком сделать, а то мне он не нравится почему-то. Ты едь за ним, пусть думает, что его преследуют, - неадекватные мысли в их головах - частые гости, особенно когда реально нечем заняться. Только вот какая-то блондинка обеспечила их досугом, выехав на перекресток, игнорируя красный сигнал светофора. Кто ей права-то дал, если она губы красить успевает, а за дорогой следить нет?
- Твою маковку... А-а-ай, - "О май гад, как все боли-ит..." Эл пришла в себя лежа точно не на своей кровати, не в своей комнате и далеко не у себя дома. Голова раскалывалась и думалка работала очень слабо, но Элайна все-таки с горем пополам сообразила где она и что здесь делает, когда увидела рядом с кроватью всякие больничные штучки-дрючки и сестру на соседней койке. Ей хватило пары минут, чтобы понять, что та херня с аварией была не сном. - Шелл, я больше не пущу тебя за руль. Пьяная мартышка доедет до дома в целости и сохранности с большим успехом, чем ты. Меня как будто банда ниггеров отпинала в темном переулке, а потом арматурой по котелку погладили, - кряхтя, девушка приподнялась на локте, разглядывая синяки и ссадины на свободной руке. "Ебушки-воробушки, найти и покарать ту, что врезалась в нас." - Ты там жива вообще?

Отредактировано Alaina J. Mathers (2012-07-12 19:53:14)

+7

6

sounded it

Сутками молчишь, с каждым днём стареешь...
Солнце выше крыш, ну что же ты не греешь?
Заведу дневник, чтобы знали дети -
Сумрачный старик был когда-то светел!
Но пальцы мимо струн, струны мимо, мимо..
Птица-говорун в памяти незрима.

Мне каждый день приходится бежать от себя. Заниматься делами, чтобы не погружаться в мысли. Даже, менять место жительства. Каждый вечер я беру гантели и стараюсь сосредоточиться на всех этих махах, а потом я закуриваю сигарету и мне плевать, что моя тренировка пошла коту под хвост. Я уже давно не занимаюсь ради спортивной формы. В моем шкафу, еще не запыленном от времени, уже прячется распечатанная пачка Мальборо, и там нет около пяти сигарет. Доктор должен вести здоровый образ жизни. Наверное, из меня будет плохой доктор. Я даже не знаю, зачем я пишу этот бред, просто...

Всё время, пока девушка напряженно молчала, Тони бегал глазами по этим долбанным буковкам, неровно уложенным в строчки его неказистым почерком. Господи, как он мог бросить своё душеизлияние прямо перед приемным креслом?! Кому-то пора было провериться на амнезию. Глупая привычка считать приватным любой кусок территории, на котором ты проводишь большую часть своего дня. Тони быстро привыкал к обстановке и начинал думать, что он в безопасности. Как же неловко было сидеть и опасаться, что случайный взгляд доктора Мориссей может упасть именно на этот лист и случайным образом она окажется свидетелем того факта, что у него есть душа. Ни один нормальный человек в социуме не хочет показывать другим людям наличие этого атавизма. Блэк не был исключением, хотя презирал стадные инстинкты. Тут дело было немного в другом, не равняясь на других, ему была омерзительная мысль о том, что кто-то, кто угодно, сможет лицезреть его нутро и посмеяться. Он слишком хорошо знал людей.
Молчание могло затянуться, если бы Шейн не выронила чашку, что было так кстати. Тони надеялся, что Бог услышал его молитвы, и как только Мориссей нырнула под стол, он цапнул широкой ладонью свою писанину, смял и тут же отправил в мусорку, выглядывая из-под другого конца стола:
- Вы в порядке? – забавная картина, двое под столом, как две обезьяны, только вместо очков сервиз. Блэк откашлялся и поднялся назад, ожидая того же от Шейн, и её темноволосая голова вскоре показалась наверху. Мориссей невнятно пыталась извиниться, Тони разволновался еще больше. Ему определенное не нравилось то, что она такая хорошая, на фоне новостей, которые он должен ей преподнести, это добавляло соли. Мысль об этом мелькнула в голове, но Блэк предпочел её не заметить. Он обошел стол кругом и второпях поспешил забрать кружку из рук Шейн, которая могла натворить еще что-то. – Спокойно. Это всего лишь кружка. Несчастный кусочек фарфора раз.. – Тони вдруг размахнулся и саданул кружкой в противоположный угол стены, и та разлетелась на несколько черепков - ...и нет. Беда какая. – он рассмеялся, вероятно, вводя девушку в ступор, однако, просто не нашел другого способа показать, что ценность предметов сильно преувеличена в сравнении с жизнью...
Господи.
Нервно сглотнув, Блэк снова обошел стол – Я попрошу убрать немного позже. У меня есть еще три таких же и, признаться, они мне жутко не нравятся. – Тони остановился и распахнул дверцы шкафа, извлекая те самые две кружки, через несколько секунд он уже поставил их на столе перед Мориссей – Ну, вот, я еще ничего не сделал, а вы меня уже боитесь? – Тони цокнул ногтем по чашке и оперся кулаком о стол, переводя дух. На самом деле, ему было нужно чье-то общество здесь, среди светлых стен. Как говорится, каждый сходит с ума по-своему. Улыбнувшись как-то смято, мужчина заглянул в глаза Мориссей, и было похоже, что он сильно сомневался в чем-то.

+4

7

Я держусь в стороне по своей воле, но я не одиночка. Меня отталкивает уродство системы. Будь она хороша, я бы с удовольствием влилась в нее. Но пока я просто перебираю ногами, медленно плетясь сквозь улицы и людей, время и воздух, неся перед собой коробку того, что называется "память". Во время своей прогулки многие задевают меня плечами и мне приходится уйти в сторону, под стены. А порою я сворачиваю в пустые переулки, где совсем никого нет, но вряд ли безопаснее. Это дань, которую платят все, кто ломает планку. И такие люди, в большинстве своем, колесят дороги, оставаясь без напарника. Без плеча, надежной опоры, просто ушей, которые были бы готовы принять все, что у тебя на душе. Может быть она сама сделала свою жизнь таковой. Наверное так оно и есть. Не будем твердить о том, что нам легче жить не привязываясь. Но, мать вашу, нам действительно легче жить, зная, что сзади у тебя не тянется грузовик с табором. Достаточно пары человек. Нет, достаточно одного. Одного она бы выдержала на плечах.
Ее неловкие исследования ворса коврового покрытия увенчались идиотизмом: очередная глупая ситуация из ряда вон выходящих в ее дневном режиме. Да, да, несмотря на то, что Шейн уже давно не подросток, а взрослый человек, еще и врач, многие ее действия или бездействие часто ставят ее в неловкие ситуации, будто то случай, как она, не заметив кричащей вывески в видео прокате, зашла в секцию для взрослых, или как после посещения Starbucks над верхней губой у нее остались усы из пенки, с которыми она благополучно пошагала до дома. С ней подобное случается чаще, чем того требует случай и все это научило ее относится к вещам проще. Вот почему сейчас в ней играла роль не смущения, а скорее того, что она заставила своими действиями разволноваться другого человека, абсолютно чужого человека, коллегу. И к черту то, что они вряд ли когда-то пересекутся еще, пусть проработают здесь хоть еще лет двадцать. Но все эти чертовы двадцать лет она будет проходить и в памяти будет возникать тот момент, когда она испортила онкологу его ковер.
-О Боже мой, - она подпрыгнула от неожиданности и того звука, который раздался от разбивающегося фарфора о непоколебимую стену. Нет, он явно не в ту отрасль подался...ему бы в костоправы. Но те действия, которые совершал врач в момент сей кульминации, выражали нечто очень запутанное: улыбка, которой он пытался разрядить обстановку, движение тела, неловкие, чуть скованные, но пытающиеся принять удобную позицию. Только глаза. В них Мориссей пыталась не смотреть уже просто потому, что они противоречили всему тому, что пытался показать доктор. Она часто заглядывает в эти зеркала души, что раздражает многих собеседников. Но, в большинстве своем, все эти маленькие стекляшки говорят только одну из трех вещей: говорим слишком много, любим слишком редко и ненавидим слишком часто. Порою в них можно прочесть все три. Но даже заочно зная того, кто стоял через метр от нее, она могла с уверенностью заявить, что он не относится к их числу.
-Вы часто кидаетесь посудой при посетителях? - нотка сарказма вперемешку с просто забавностью ситуации выдавала невероятный контраст обстоятельств. Будь она психологом, разбивающимся во всей этой человеческой фигне, то констатировала бы, что волнение мужчины вызвано явно не с тем, что она одна из первых его пациентов.
Мориссей вновь присела на диван, все еще храня легкую улыбку на лице, чего сама уже давно не замечала. Она робко сложила руки на коленях и подняла взгляд, ожидая чего-то. Вряд ли того, за чем изначально сюда пришла. Кто знает, может он сейчас достанет еще одну чашку и предложит ей швырнуть ее в окно.
-Знаете, -она взглянула на часы на руке, которые остановились еще недели две назад, но привычка осталась, -у меня сегодня еще работа, - да нет, девушка с удовольствием посидела бы еще, изучая нового знакомого и наблюдая за ним, время от времени вставляя незамысловатые фразы, дабы поддержать разговор, но чувство того, что что-то за грудной клеткой оттягивает струны, не покидало ее еще с момента, когда она зашла в кабинет. Сейчас было не время и не место заводить новые знакомства. И вряд ли когда-то для этого будет идеальный момент.

+5

8

Кафе "Пончики от Донни">>>

Ну что в этой жизни может быть круче, чем кривляния любимой сестры под боком, орущий на весь салон Эминем, типа Just lose it  / Aah aah aah aah aah / Go crazy / Aah aah aah aah aah, и ветер от превышенной скорости, прорывающийся сквозь открытые окна. Ну а как еще можно развлечь себя в городе в субботу двум абсолютно не типичным девушкам? Нахуй нам клубы, бары и прочая гадость. Если отрываться, так действительно на полную, чтобы непременно приключения аки неприятности, адреналин и вырывающийся наружу победный крик. И нафига вообще придерживаться каких-то планов? Долой стереотипы и планы. Творим дела от сердца (или от жопы, кто победит), спонтанно кружа по Бостону и распугивая людей.
Водить Шелли любит. И даже очень. И даже, стоит заметить, вполне аккуратно. Но один минус – скорость постоянный спутник. И сейчас она гнала по улицам сломя голову, резко тормозя на светофорах. Но чем дальше и дольше они болтались по городу, расходуя бензин, тем тяжелее становилось на сердце. Что за вечный пиздец? Вот придет очешуенная идея и аж руки чешутся за нее взяться, но всегда найдется то, что обломает напрочь. Пол часа безумных мозговых штурмов успехов и радости не принесли. – Ограбим банк, сорвем какое-нибудь совещание крупных шишек? – Неее, нахуй нам эти пижоны? Над ними лепить не интересно. Сухой и странный народ.
- Ограбим банк, сорвем какое-нибудь совещание крупных шишек? - Неее, нахуй нам эти пижоны? Над ними лепить не интересно. Сухой и странный народ. Категорично помотала головой Шелли. Очередной светофор и девушка тянется к бутылке с водой, хоть в сумке на заднем сидении и лежит бутылка Шередан, но своего часа она так и не дождется. - Э, нет, никаких домой! Я не согласна, не переживу такого. Припомни хоть один вечер, когда мы возвращались домой удрученными отсутствием адреналина? Нет, вот еще пару кругов по городу и они непременно найдут заботы на свои попы, надо только подождать. В подобных ситуациях упрямство Шелли так и лезло через край, как тесто из кастрюли. Она не может отступиться.
- Разве что вон того впереди параноиком сделать, а то мне он не нравится почему-то. Ты едь за ним, пусть думает, что его преследуют. Проследив за взглядом Эл, Мэттерс младшая как истинный поклонник детективов пристроилась за мудаком на Рено. Тот явно страдал нервными расстройствами и уже спустя минут пять первом дергался из стороны в сторону, чем только больше раззадоривал Шелл. Ха, вот она и нашла для себя какое-то хилое, но все же утешение.
Возвращаясь к кайфоломщикам, жалеешь, что в детстве отсутствие мозгов не так заметно и этих цветов жизни не сбросили со скалы как в древнем Риме. Кто подарил этой макаке размалеванно-ботексной права блять!? Вот она самая настоящая обезьяна с гранатой! Вот она та, которая на корабле к беде, а на дороге дак к вообще к аппокалипсису! - Гребанная мартышлюшка, кто тебя за руль пустил? Вскрикнула Шелли, заметив ебанутую ебанушку на красном ведре совершенно не смотрящую по сторонам и несущуюся прямо на машину сестер. - Сука, ты что творишь вообще?! Бесполезно материть и сотрясать воздух не числилось в списке привычек девушки, но сейчас она ничего не могла с собой поделать, разве что резко затормозить выворачивая руль в другую сторону. Но и это не помогло избежать аварии. Мда, если человеку не везет, то абсолютно во всем и по жизни круглосуточно. Правда, к Шелли это никогда не относилось. Она даже наоборот, могла считать себя крайне удачливым человеком. У нее не было хуевой тучи бабла наличными и резиновый счет в банке, у нее нет большой счастливой семьи, она не числится в списке форбс, работая в магазине, но тем менее у нее есть сестра. Она одна заменит все богатства и славу, и подарит гораздо больше радости и счастья своим существованием. А еще хоть и немного (кто виноват, что доверие возникает очень редко?), но достаточно дейстительно хороших друзей. Да разве у большинства людей ей нечто подобное, чем правда искренне можно гордиться? Конечно, нет. Правда, вот сегодня с везением напряг. Магнитные бури? Может быть. Как по закону подлости почти вся сила удара пришлась как раз на сторону Шелли, что она сейчас очень хорошо чувствовала, очнувшись хуй знает где на первый взгляд.
Лишь сфокусировав расплывающийся взгляд на потолке и прислушавшись к какому-то писку, девушка поняла, что стало быть она не сдохла, а оказалась в больнице. Хм, ну что же, торжественная встреча с Кастиэлем откладывается (а может даже с Кроули, кто знает, кто знает...) и это ли не повод для радости, это ли не везение? Как обычно по инерции Мэттерс попыталась сесть на постели, но попытка так и осталась попыткой. Какие проводочки, вся в бинтах левая рука и адская боль. В глаза резко потемнело, что создавалось ощущение будто она лишилась зрения. И шум в ушах. Будто она уснула в ванной и теперь вода не пропускает ни единый звук, что вроде как и кажется клевым ощущением, не хуже чем от травки, но все же пугающе. - Ааа, мать вашу, как больно! Простонала девушка, пытаясь пошевелить рукой. - Тут что, обезболивающее в дефиците? Крикнула на возникшую рядом с постелью медсестру. - Тише, девушка, успокойтесь, обезболивающее вам уже вкололи. Лежите спокойно.  И как они интересно умудряются сохранять покер-фейс на такой работе, отвечая холодно и сдержанно. Ну Шелл по природе своей никогда не упускала возможности поизображать осла из Шрека, отбивая собеседнику в ответ на два слова целых десять, но в этот раз только она собралась произнести целую тираду, как откуда-то с соседней койки раздался голос сестрицы. "Слава богу с ней все впорядке!" Мысленно облегченно вздохнула Мэттер младшая, но вслух лишь огрызнулась. - Молчи, женщина. Я тут как бы вообще не причем. Не, ну а серьезно, это она что ли за рулем от удивления уронила телефон в кофе, зажатое между ног, видя как та блондинка губы на ходу красила! - Выберусь отсюда - найду ту сучару и лишу ее всего силикона! Обессиленно процедила Шелли, рассматривая побитую сестру. - Да вроде жива.  Неуверенно осмотрела себя Мэттерс, на сколько хватило возможностей, и сделала заключение, что ей досталось больше. Ну что же, зато она будет чуточку меньше винить себя. Как бы то ни было, за рулем все же сидела она и Элайна находилась на соседней кровати не в лучшем виде благодаря Шелл. - Прости, что так все неудачно вышло. Надо было таки домой ехать, а не искать приключения на наши очаровательные задницы.

+3

9

Всё это было нелепо и до жути в духе Тони. Он не умел знакомиться с людьми, даже если надеть на него строгий костюм и бабочку, Блэк всё равно будет делать странные, порой неадекватные вещи. Мало кто мог действительно приблизиться, привыкнуть и даже любить в нём все это вещи. Со стороны он мог казаться вполне нормальным человеком, который доволен своей жизнью. Пусть так и останется, только не надо смотреть ему в глаза. Тони очень не любил когда чей-то взгляд надолго задерживался там. Вы никогда не замечали, что во время разговора можно смотреть куда угодно. Есть сотни точек, перемещая взгляд можно ни разу не пересечься им с собеседником. Этот вариант Блэк любил больше всего. Ему казалось, что в его глазах все видно наизнанку и становилось очень неуютно, когда кто-то с обывательским интересом вглядывался прямо в душу.
- Простите. – Шейн вернула его с небес на землю очень быстро, так же быстро, как он забылся. Пальцы сжали фарфор и Тони поднял две чашки, чтобы поставить их в шкаф с некоторой досадой на лице. Он вспомнил одного человека, который непременно вытворил с ним какую-нибудь глупость. Как можно было снова забыть, что на свете практически нет людей, способных хотя бы на пару минут снять свою обычную маску. Видимо, Мориссей оказалась из их числа. Да и, к чему ей было болтать с этим чудаковатым доктором, когда в её жизни есть проблемы поважнее каких-то чашек, которые можно спустить со второго этажа на асфальт.
Доктор обошел свой стол и сел в кресло, вторя действиям девушки. Часто по поведению людей можно угадывать их ожидания от нас. Он поправил воротник халата и поерзал на месте, укладывая руки на стол.
- Ваши анализы в порядке, обследование не показало ничего нового. Можете идти работать. Я... – Тони откашлялся – Я прошу прощения, что отнял у вас так много времени доктор Мориссей. И не волнуйтесь за ковер. – С этим Тони открыл средний ящик своего массивного стола и извлек оттуда бумаги, с которыми он провозится ближайшие пару часов. При этом он опустил глаза и взгляд забегал по строчкам, полностью отключаясь от собеседницы. Конечно, буквы расплывались и Блэк не мог разобрать ни единого слова. Он слышал, как стучит по вискам, как потеют ладони и дыхание учащается. Было бы не плохо, если бы девушка сейчас поднялась и как можно скорее покинула его кабинет, чтобы можно было запереться на ключ и покурить прямо в окно, наплевав на правила.
Под ложечкой засосало, мозг заговорил на своей линии, Тони не слушал собственный внутренний голос, он все пытался сообразить, почему сказал то, что сказал. Впервые в жизни ему пришлось столкнуться с такой ситуацией  с таким выбором. Когда умирала мать, процесс ускорялся от осознания  происходящего.
Нужно найти телефон её родителей, бойфренда... Кто-то, с кем можно поговорить.
Он сглотнул ком в горле, сминая пальцами края документов. Она уже ушла или еще сидит и полезет с расспросами? Слух будто выключился и был слышен лишь тяжелый гул внутри себя. Блэку было очень жаль, что единственный человек, который мог бы напомнить ему что-то настоящее, только что выстроил огромный непробиваемый барьер, и расставил всё на месте. И еще хуже становилось от мысли, что в голове этого человека сейчас с новой силой происходили необратимые процессы, которые однажды сравняют Мориссей с землей. Как-то душно в комнате, не находите?

Отредактировано Tony Black (2012-07-14 17:48:40)

+2

10

Она бежала, в своём пёстром хлопковом сарафане, босиком по тропинке сквозь поле. Развевающиеся локоны, раскачивались на лёгком, еле заметном, ветру, как на качелях. Стараясь не сбить дыхание, неслась вверх по склону холма. Трава расступалась перед ней, взволнованно покачиваясь из стороны в сторону, словно недоумевая, куда можно так торопиться в такое прекрасное утро. Не останавливаясь ни на секунду, по маленьким острым камешкам в саду мимо яблонь, отталкивая набухшие бутоны цветов, растущих по обеим сторонам дорожки.
Она остановилась только на пороге, застыв с вытянутой рукой, которая готова была в любой момент повернуть ручку и открыть дверь. Бесшумно и плавно отворилось деревянное полотно. Оставляя следы грязи и песка на дощатом полу, она прошла внутрь. Мимо кухни, где варился суп и пахло свежо нарезанными овощами. По лестнице, тихо поскрипывая половицами, наверх. Зашла в спальню, прыгнула на кровать и, уткнувшись в подушку, разрыдалась.
Это был тот день, солнечное утро, когда мальчик, так сильно понравившийся Шейн, сказал ей, что ему не нравятся слащавые гадкие утята. Забавно, тогда ей казалось, что это самое большое горе и никто ее не понимает. Если бы это и вправду оказалось самым плохим, что могло случиться в ее жизни. Время быстро пролетело, ее сердце еще не раз замирало при виде юноши и до выпускного вечера она не имела желания даже водиться с мужским полом, так сильно ранило ей душу. Так тривиально и смешно, когда ты оглядываться в прошлое. Ты смотришь назад и понимаешь, как глупо поступила тогда и как стоило бы сделать. Рациональное мышление тогда, казалось, отсутствовало напрочь. Гордость, уверенность, самолюбие. Где это все, что сейчас так взросло в ней? Тогда она казалась себе очень умной и рассудительной, а теперь понимает, что даже пять лет назад Мориссей была лишь пустым полотном, на которое только-только начали накладывать первые штрихи.
Так случилось, что многие из нас хранят в памяти лишь те моменты, когда было плохо. Нет, конечно есть и светлые, но те, что доставляют боль и слезы, как то держаться крепче, они не так легко уходят. Помнить — наихудшее проклятие.
-Все хорошо? - ее лицо, поменявшееся за эти пол часа так много раз, теперь обрело нечто более-менее основательное: радость. Легкая, светлая радость, будто ты всю дорогу тащил тяжелый мешок и наконец донес до дома, скинув у порога. Приятный озноб пробежал по спине, по каждому позвонку. Ее руки вспотели, но все это не имело значения, ведь все в порядке. -Все хорошо, - она улыбнулась, наконец посмотрев на врача. Посмотрев открыто, без смущения, сомнения, без всего, что заканчивается на -ая.
-Знаете, я не первый год сдаю анализы и каждый раз один и тот же эффект. Но почему то сегодня мне стало легче, чем прежде, - может из за того маленького счастья, которое бушевало внутри, у нее развязался язык, но ей невыносимо захотелось поделиться этим с тем, кто рядом. Шейн просидела так с минуту, переводя дыхание, успокаивая сердечный бит, разглядывая нового знакомого. Затем встала и, выпрямившись, направилась к двери. Почему она не поблагодарила его за хорошие вести? Прежде внимательная и благодарная, девушка совсем забыла сказать простое "Спасибо". Она остановилась у самого порога, разглядывая ручку, затем повернулась, - знаете, каждую пятницу после работы я хожу в кофейню, - как бы между прочим заметила она, наблюдая за спиной и белым халатом, который зашуршал от того, что тело мужчины напряглось и начало поворачиваться, -мы могли бы взять там кофе...или чай. В любом случае, стаканчики там не бьются, - Мориссей улыбнулась краем губ и вышла, так и не дождавшись ответа.
За дверью, в уже шумном и тесном коридоре ей дышалось очень легко. Будто легкие увеличились в полтора раза, а сердце достигла идеального ритма в шестьдесят ударов. Но перекрываю всю ту легкость и надежду, которые светились изнутри, в памяти всплыло еще одно воспоминание. Эти несколько минут, когда она впервые узнала о своей болезни. Казалось, это было так давно, будто и не с ней вовсе. Как она идет, ускоряя шаг и без оглядки. Пространство изгибается эхом. В ватной черноте, раскинув руки, будто после останется крестиком свет, она идет босыми ногами вдаль по балкам. В пробеле двух рельс, ступнями чувствуя прохладную ночную глину, стекло и машинное масло. Ни слова о свободе: здесь голоса без слов, движения стали самым ярким безучастным монологом к себе, нет поражения - только игры с Богом наедине, в глубине между вдох - выдохом. Ночь препарирует немых, укрывает слепых, просеивает тебя через сито. А она молиться. Молиться впервые, шелестя молитвенником. Путая руки, креститься, пересохшим голосом не выговаривая строк, но с судорогой становится легче. Ночь сшивает время глухими шагами, перетирает монологи в табак, изгибает реверансами тени. Было так больно и безнадежно. Страшно. Наверное, не существует пределов ужаса, который может испытать человек.

->>>>>>>> 23/206 Autumn St.

Отредактировано Shane Morrissey (2012-07-15 00:23:20)

+2

11

Дефиле-зал

А ведь он предупреждал её. Да что там, ей все об этом твердили. Но разве Самира кого-то слушает кроме себя самой? Нет. И в этом её беда. Возможно, удалось бы избежать сейчас всего этого. Дэкс был абсолютно уверен в том, что сделай он всё по своему, а не потакай жене, ибо она в положении, они бы могли наслаждаться тишиной уютной квартиры в объятиях друг друга, вместо того, что бы мчать сейчас на полном ходу в больницу. Но поздно пить Боржоми, когда всё что ты мог, сделать не успел. И Рэйнард чувствовал, что начинает заводиться. Он переживал за супругу, за их будущего малыша, и страшно представить, что бы сделал Рэй, случись что с ребёнком. Это и объясняло его поведение, когда пальцы с силой сжимали руль, рискуя согнуть тот пополам, а нога, кажется, вросла в пол вместе с педалью газа. Мужчина только и делал, что обгонял впереди идущие автомобили, даже не снижая скорости. Бросал короткие взгляды на Сэм, а когда она вскрикивала от боли, рефлекторно хватал её за руку и просил потерпеть. В этим моменты, от каждого её крика, внутри Дэкса словно что-то обрывалось. И не води он так хорошо, рисковал бы сразу тремя жизнями. Но спецназовец прекрасно знал, что делает, и его целью было как можно быстрее доставить свою жену в больницу, остальное не важно...

Как тигр в клетке, он бродил вдоль коридора у палаты, где находилась Самира. Ему не позволили войти, не позволили быть рядом с ней, и от неизвестности он просто сходил с ума, с трудом сдерживаясь, дабы не подпортить здешний интерьер дырами в стене размером с кулак. Когда наконец-то из палаты вышел врач, Дэкс тут же остановил его, неосознанно хватая за ворот халата. - Что с моей женой? - Он не мог больше ждать, да и не собирался. - Успокойтесь мистер Дэкс. С вашей супругой всё в порядке. Это были лже схватки. Нет причин для беспокойства. - Заверил его врач, осматривающий Самиру, пытаясь высвободить ворот халата, пока Дэкс сам не отпустил.
- А что с ребёнком?
- Я ведь уже сказал, и с матерью и с малышом всё хорошо. Вы кстати можете теперь войти. - Хлопнув спецназовца по плечу, доктор поспешил удалиться. Сам же Рэй едва успел приоткрыть дверь в палату, как зазвонил, чёртов мобильник. Скрипнув зубами, мужчина достал из кармана телефон и ответил на звонок. На том конце раздался весьма встревоженный голос начальства. Полковник Саммер сообщил, что в городе теракт. Произошла серия взрывов, а в Доме Мод "Примавера", кто-то взял всех в заложники. Дэкса просят собрать свою группу людей и выехать непосредственно туда, так как там находятся двое его человек. - Сэр! Моя жена в больнице, я должен быть сейчас рядом с ней. Отправьте моих людей к Дому-Мод и назначьте главным того кто идёт в порядке очереди по званию. - Саммер холодно рявкнул в ответ, и пригрозил увольнением, если Дэкс немедленно не явит свою задницу на место действия к остальным. - Послушай Дэрил! Моему ребёнку нужен отец, а не фотография в рамке с чёрной лентой на уголке. - На этом Рэй посчитал, что разговор окончен и отключил телефон. Больше он не хотел слышать эти угрозы от друга, приходившегося ему начальником. Довольно. Слишком много всего, для одного дня. И они едва успели выбраться из здания до того как начался теракт. Дэкс считал это неким знаком, хотя и не верил в подобные вещи.
Когда мужчина вошёл в палату, его жена уже сладко спала. Он взял себе стул, и устроился напротив её койки, стараясь не потревожить. Не хотел знать, что там сейчас происходит на улицах, для него лишь существовала эта комната с белыми стенами и женщина, спящая в ней...

+2

12

В неспешном и более чем банальном флере непоправимого охуения обитатели прозекторской были с начала смены - еще до того, как начальство открыло на проблему заплывшие от жира глазки и соизволило что-либо сообщить потенциальным разгребателям всей этой ебаной заварухи, которую учудил очередной вышедший из-под контроля обленившегося правительства мудак без страха и упрека. Претензию на протест он выразил знатно, почти в королевских масштабах - о мелких, но весьма болезненных для общества выходках трубили по всем радиостанциям, и даже маленький, подслеповатый и почти заглохший телевизор в углу ординаторской вполне себе оповещал желающих о том, что всем настал кромешный и неадекватный пиздец. Предрасположенные к паранойе граждане захлопывали окна и молились по углам. Охуенная история, ребята, побольше бы такого.
Молча курила, сидя в углу, пока эти ебланы пытались обыграть друг друга в карты - кто, мол, пойдет ассистентом. Ну конечно, меня-то спрашивать никто не будет, я по умолчанию тут вкалываю, как ломовая лошадь, только успевай руки мыть да перчатки менять.
На столе лежит то, что очень трудно назвать человеком.
Очень не хочется лишний раз смотреть на эту бесформенную массу. Несмотря ни на что, у каждого, подобного мне есть свои причуды. Один парень на моей памяти просто не выносил утопленников. Мог резать и потрошить кого угодно - хоть то не слишком аппетитное, что остается от людей после многочасового лежания на жаре, например, или в запертых квартирах, с радостью малолетнего первооткрывателя он входил туда первым и единственный работал, не покладая рук, даже когда запахи становились невыносимыми, но если был хоть один признак того, что клиент помер от утопления - он мгновенно передавал дело другому специалисту и уходил к другим. Не знаю, с чем это было связано. Может, он плавать не умел. Может быть, что-то еще в этом роде. Любимая собака в свое время захлебнулась водичкой. Он был не очень приятным в общении, и ничего у нас с ним не получилось. В смысле коммуникации, естественно.
Так и у меня особые - очень нежные взаимоотношения, - с горелыми. Тут все очень просто - они обычно ну очень уж мерзко выглядят. Таких зомби не было в фильмах моего детства, этот специфический аромат подгоревшей плоти мотивирует к тому, чтобы повернуться и проблеваться в ближайшую раковину. А тут - распидорасило, считайте, по всей площади - или где там его разнесло. Собирали, естественно, без лишней аккуратности - теперь его надо отмыть от всякой дряни, еще неизвестно, что там было посмертно, а что нет - кожного покрова практически нет, отдельные части тела не несут за собой никакой смысловой нагрузки; я ничего не смыслю в характерах взрывных устройств, но очевидно, что если бы бедняга носил в качестве нижнего белья какой-нибудь пояс шахида или еще что-нибудь откутюрное, то вместо его остатков там лежала бы невменяемая гора ошметков внутренних органов и экстерьера, которое долго собирали бы перед этим по всему умильному пейзажу мирного и тихого парка.
Идиоты дружной гурьбой идут за кофе и возвращаются, время от времени бросая друг на друга недвусмысленные взгляды.
- Да пошли вы нахуй, сама справлюсь.
Не сдержавшись, взрываюсь, повернувшись на каблуках в сторону запертой двери. Голова пульсирует уже который час. Мне казалось, у меня сегодня выходной и рюмка коньяку мне  не повредит. Ну те, сверху, распорядились по-своему.

Отредактировано Alexandra Atkins (2012-07-27 22:33:05)

+1

13

http://www.serial-zone.ru/inc/pub/2010/Sep/11/pub_1283.jpg
Крис Коллинз
интерн-патологоанатом

Боже, храни королеву, всех Святых и Гомера Симпсона. И спасибо тебе, что интернатура на патологоанатома длится год. А пошел бы на хирурга - мыкался бы все три. Прозекторская - самое прохладное место в клинике, в это время года - настоящий рай. Крис знал, что на его месте хотел бы оказаться любой, ведь кондеры могут сломаться, в кулере кончится ледяная вода, но холодильники в морге просто не могут перестать работать. Тухлятинка не в чести.
Но, в общем, если говорить о сроках интернатуры, это единственное, что омрачало почти счастливое времяпрепровождение на работе. Крису казалось, что если он пойдет в медицинский, как мечтала матушка, то умрет от скуки и нежелания работать по профессии. Он не любил людей; не признавался, конечно, вслух, но не любил. А что может быть круче работы патологоанатома? Кромсай себе мертвечинку, можно даже оскорблять их безвозмездно, а они себе что? Лежат и разлагаются. Ну, это если холодильник таки барахлит. Но даже жалких двенадцати месяцев многовато для этой интернатуры, и в этой клинике. Понимая мозгом, что надо здесь зарекомендовать себя и удержаться, чтоб попасть в штат, Крис еле терпел насмешки местного персонала, их стеб и тупые шутки. Скальпель так и рвался в бой, несмотря на то, что свежую плоть и ткани никогда не "пробовал". Наверное, так рождаются маньяки.
Вот и сегодня. Пошел двадцатый час его пребывания в клинике. Коллинз со слюнкой в уголке рта вспоминал завтра, который случился с ним почти сутки назад: аппетитная яишенка, бекон, кофеек и даже апельсиновый концентрат - заменитель сока - сейчас бы показался ему амброзией. Но нет. Работать, негры, солнце еще высоко. И плевать, что это луна. Светило в небе есть - маши скальпелем и пред начальством изволь вид иметь раболепствующий и туповатый - им так приятнее.
Парень развалился на диванчике в интернской, пока сородичи и старшие коллеги резались в карты. Разнарядка их особо не волновала - сплошь одни терапевты и еще какой-то сброд. Хирурги то, травматологи - все уже по палатам, осматривают тех, кого привезли с мест, где прогремели взрывы. Наконец, привезли и мертвечинку.. что странно, ибо Коллинз уже полудремал, размышляя, потратить ли последнюю пятерку на салат в кафетерии и пойти домой после смены пешком, или таки потерпеть - в общем, наш герой и не предполагал, что с терактов им, повелителям подземелий и хранителям холодильников, что-то перепадет. А вот на-те, кушайте, не обляпайтесь.
- мисс Аткинс... обращаться к старшей коллеге "доктор" как-то нелогично, не по ее профилю то. Крис догнал Александру, и понизив голос, будто предлагал что-то недостойное, произнес: - Можно я? предлагая себя, в качестве ассистента. Нет, по вашему лучше валяться в душной комнатенке с этими выблядками? Не-не-не, лучше на холодке, да в компании...

+1

14

Причина смерти. Ну, блять, естественно, что человек не будет особенно живым и веселым после того, как его, любимого и замечательного, нахуй разнесет по всем закоулкам чистого и выхоленного скверика, взрывной волной провезет по гравийным дорожкам и обстреляет, к тому же, взглядами любопытствующих и сочувствующих со всех сторон, а нежные и аккуратные руки работников соответствующих структур с высоты человеческого роста покидают остатки того, что дышало, радовалось и продавало омерзительную жратву всем желающим в непрозрачные черные пакеты, имеющие только два метода применения - прямое и хитровыебанное, - в качестве костюма в каком-нибудь особенно вычурном арт-перформансе. Я такое видела. Долго смеялась.
Изменялась ли поза трупа после смерти. С учетом галантности собирающих бренные ошметки - разумеется. В умильном закупоренном мешке несчастный пострадавший успел постигнуть с самим собой и миссионерскую, и коленно-локтевую, и шестьдесят девятую, и даже, возможно, принцип аутофелляции, если природа оказалась слишком изощренной. Хотя, судя по содержимому этого самого груза, доставленного ребятками не так давно - аутофеллировать оказалось нечего. Абсолютно.
Ему даже температуру не измерить - некуда термометр втыкать. В мертвячину что ли? Отличная идея.
Способен ли он был что-либо предпринять после того, как его размазало по асфальту? Ну, может быть, апокалиптично пошелестеть влажным мяском, приветствуя внезапных свидетелей. Все остальные действия относятся к разряду неплохой фантастики в духе столь горячо любимого мной кинематографа и вряд ли имеют отображение в реальной жизни. Господи, как же от всего этого разит. Почти стейк с кровью.
В какой позе находился пострадавший в момент обнаружения тела. Блять, это хороший вопрос, вероятно, очень трудно подобрать название для того положения, в котором он находился в этот момент. Распростертые объятья? Желание показать свой внутренний мир окружающим? Наизнанку и немного на все четыре стороны? Здесь нужен опытный публицист. Мой язык подвешен не так хорошо.
Принимал ли потерпевший незадолго до смерти пищу и какую именно. Весьма затруднена возможность понять, где здесь остатки пищи, которую он принял, где остатки пищи, которую он продавал, а где то, что должно эту самую пищу переваривать; натягиваю перчатки, обмыв руки. Поморщившись, надеваю повязку. Ублюдки. Я могла бы сейчас спать. Или... Спать. У меня много вариантов времяпрепровождения, связанных со сном. Особенно - после алкоголя и целого дня, посвященного просмотру сайкобилльных лайв-видео.
- Что?
Поворачиваюсь на внезапный и весьма неожиданный звук. Кажется, запахи усиливаются. Это не делает атмосферу слишком уж дружелюбной.
- Дерзай, мой дорогой юный друг!
С воодушевлением обнимаю внезапного ассистента за плечи; а ножки-то подкашиваются, коленки дрожат, как у провинившейся малолетки... Это оно всегда так у патологоанатомов мужского пола? Какие нервные создания.
- Блюдо дня стынет в ожидании тебя и только тебя!
Нам нужен нашатырь и тихое прохладное место, в которое можно будет положить бесчувственное тело, пока я буду заканчивать, по всей видимости, то, что даже не начнется. Уже сейчас выражение лица новоявленного помощника говорит, пожалуй, о слишком многом.

+3

15

http://www.serial-zone.ru/inc/pub/2010/Sep/11/pub_1283.jpg
Крис Коллинз
интерн-патологоанатом

Говорят, врачи обладают самым мерзким чувством юмора. Да, и оправданно это, дескать, трудностями ежедневных рабочих будней, среди боли, страданий и смерти. Да фаллосообразное что-нибудь вам куда-нибудь (в этом месте гусары молчат, а дамы жеманно краснеют) - самые отъявленные виртуозы черного юмора и несуразных шуточек, от которых тянет вывернуть желудок наизнанку - патологоанатомы и судмедэксперты. Казалось бы, им то на что жаловаться - сидят себе среди своих консервов, препарируют их по быстрому, и дело с концами. Но нет.. А вы представьте себе, каково сутками сидеть в прозекторской, не имея возможности скромного диалога с кем-бы то ни было. Вот и шутят они перед своей мертвой аудиторией, а та, и была бы рада, возможно, указать недо-петросянам на отсутствие искры юмора в их перлах - но, увы. Недостаток жизненной силы, нет манны, не засейвились - короче, сами виноваты - лежите, потряхивайте бирочками на пальчиках и терпите этих почти-эскулапов омертвевшей плоти.

Это та самая Алекс, чье имя с придыханием произносили все интерны, только-только поступившие на службу, эдакие салаги, вне зависимости - терапевты, хирурги, онкологи-гинекологи - все влажно дышали Аткинс вслед. Когда, кстати, юные коллеги узнавали, под чьим началом и где именно проходит службу боец Коллинз - завистливо крякали, насмешек не прекращали, но, порой, влажно дышали еще и ему вслед, представляя, каково это - на свежем воздухе холодильничков, да с Аткинс то вместе. Ух. Это именно ее руки сейчас небрежным, но волевым движением умостились у него на плечах - были бы свидетели, влажно бы засопели, но, увы - не судьба! Именно она сморозила что-то про юность подопечного, чем ужасно его оскорбила (он даже надумывал напыщенно тряхнуть отсутствующей челкой, которую состриг еще год назад, и удалиться), а потом добавила что-то про блюдо дня и состояние его готовности. Или заморозки. Уэээээ... Буэээээ. Господи, нам плохо. Мистер Симпсон, Боженька и мать Тереза - это что лежит на столе? Это.. это... это... тело? ГДЕ ВЫ БЫЛИ, КОГДА ОНО БЫЛО ТЕЛОМ!? Это какое-то рагу... ну, из консервной баночки, с мордочкой кошки.. для кошки. Наш герой однажды бабулю спросил, если на этикетке что-то нарисовано, оно же и внутри должно быть? Получил оплеуху, но в тот вечер грэнни почему-то обошла баночки с соусом "анкл бэнц".  Так вот, вернемся к субстанции, представшей пред очами, уже помутненными и почти полными слез, нашего горе-интерна. Его нашпиговали сырыми яйцами и пихнули в микроволновку? бинго! Он еще и не наполовину патологоанатом, а уже умеет тупо шутить! Это ли не полдела? Сглатывая тошнотворный ком в горле, Крис отчаянно не хотел приближаться к... потерпевшему (скорее даже, натерпевшемуся), но не подавал вида, а приближался к столу кроооохотными шажочками...

0

16

- Упоминание этого бедняги и яиц в любом контексте одного предложения делает ему несомненный комплимент.
Весьма обидный, надо сказать - по причине того, что бедолага лишился и мошонки, и всех прилежащих членов - во всех смыслах, - в момент собственной гибели, качественные характеристики которой, кстати сказать, были понятны и без вердикта осмотревших место происшествия криминалистов - он, конечно, пригодился бы, но можно справиться и без него. Если бы взрывное устройство было прикреплено непосредственно к телу парня, на этом столе лежала бы не сложная мозаика из отвалившихся частей тела, а очаровательный фарш, вполне пригодный для приготовления каких-нибудь особенно изощренных домашних котлеток - с вкраплениями некоторых частей гардероба, разумеется, дорожная пыль и мелкие камни - в качестве гарнира. Очень аппетитно.
- Чего стоим, киса? Натягиваем перчаточки, закрываем личико и вперед - сегодня мы работаем реконструкторами.
Отреставрировать фасад до первоначального состояния, разумеется, не получится - даже не стоит пытаться, - вполне возможно, что ему комфортнее в таком состоянии... В любом случае, путем нехитрых логических размышлений можно придти к выводу о том, что внезапному клиенту уже давно на все наплевать с высокой колокольни, и все его рациональное самосознание уничтожено подчистую, хотя, вероятно, за него уже заказали молебен - в двери уже который час долбится неадекватная дама постбальзаковского возраста, умоляющая о встрече с сыном.
У меня есть такое соображение - ее не особенно порадует подобное столкновение. Возможно, не порадует даже больше, чем меня и нервного трясущегося коллегу. Без лишних прелюдий запускаю руку в аппетитные человеческие (остатки) останки - это, вероятно, было рукой. Эта желтоватая херня, облепленная покореженной плотью - бедренная кость, судя по всему. Изрядно побитое темным месиво - голова. Даже немного черепушки. За обгорелым не видно настоящего цвета кожи. Может быть, он вообще был негром - это будет просто замечательно. Тогда получится что, возможно, ему и не было нанесено столько урона - он был таким с рождения.
Не каждый желает подобной кончины, да и смерть всегда выходит забавной - она не бывает красивой. В большинстве своем новоиспеченные мертвяки застывают в очень нелепых позах, на их лицах гримасы, достойные мировой комической сцены; когда после физиологического окончания жизни человек обращается полуфабрикатом, сырьем для лепки будущих Големов - собственно говоря, кто отменял принципы вторичной переработки, - очень хочется не смеяться, но не получается. Меня можно назвать циничной. Без царя в голове. Не имеющей ничего святого. Но секс, прием пищи, потребление неимоверного количества воздуха внутрь через легкие, потребление того же алкоголя или наркотиков - такие же адекватные и логичные процессы, как и смерть. Немного меняется организм. Все естественно. И если окружающие запрокинув голову рыдают от смеха над скабрезными анекдотами об алкоголиках и с дружным гоготом отпускают похабщину направо и налево - почему бы мне самой не получить удовольствие от сеанса хохота в компании молчаливого ценителя тонкого искусного юмора. Я не падальщик - я просто ценю собственную жизнь. Ради этого стоит измываться над жизнями других. Ну... Или над НЕжизнями. Разницы, в принципе, никакой.
Я не могу определить характер взрывчатого вещества; могу сказать лишь точно - почти с первого взгляда, - этот человек не был смертником. Специально ли он засунул смертоносную игрушку в свою угрюмую тачку с субпродуктами или над ним жестоко постебались, уже никто не узнает, но он не был настолько пассионарен, чтобы цеплять эту дрянь на себя.
Но говорить об этом ассистирующему совсем не обязательно. В конце концов, ответ требовался не слишком срочно - и при дополнительном пинке я выдам его на-гора, - а прекрасную возможность понаблюдать над праведными муками нежелающего заниматься собственной работой упускать не стоит.

+1

17

<<<<< Парковка и территория вокруг

Сердце колотится где-то в горле, и ей невыносимо трудно дышать. Слезы все так же катятся по щекам, и ей плевать на то, что такие, как она, не плачут. Джи словно в тумане наблюдает за тем, как медики борются за жизнь ее мужа, и впервые в жизни молится. Она не знает ни одной молитвы, но ее мысленные слова звучат так искренне, как никогда. Просто потому, что она на самом деле не сможет жить без него. Он слишком сильно врос в нее, стал неотъемлемой частью, ее смыслом и дыханием. И потерять его сейчас, когда у них еще так много впереди, она не могла… Джейден сжимает перепачканными в крови Неда руками такое же окровавленное платье. А по спине бегут мурашки, заставляя дрожать, словно ей холодна. Писк аппарата жизнеобеспечения действует на нервы, словно скрежет когтей по стеклу.  И все эти трубочки и иголки пугают ее до холодеющих ладоней. И не смотря на ее карьеру воровки, и тот факт, что она не мало повидала в этой жизни, ей едва не становится плохо от того, как обрабатывают его раны…
- Миссис Спенсер, на вас кровь. Давайте я вас осмотрю. – Голос одного из медиков заставляет девушку на мгновение отвести взгляд от лица мужа, которое кажется неестественно бледным. Держись, любимый. Только держись… Я не прощу тебе, если оставишь меня. Не только сейчас, вообще… Она вымучено улыбается, отрицательно качая головой.
- Не нужно, это не моя кровь. Лучше спасите его, чего бы это не стоило. – Молодой мужчина ободряюще улыбается, и просто протягивает ей стаканчик с водой. В которую бросил таблетку за мгновение до этого. Успокоительное… Мелькает мысль, но она послушно глотает. Сейчас ей плевать на все, кроме того, что происходит. Жидкость горчит на языке, оставляя не приятный привкус. Но Джейден моментально забывает о том, что вообще-то терпеть не может лекарства, и никогда не принимала их без крайней нужды. Просто потому, что Эддард приходит в себя. И она подается вперед.
- Нед… - Буянит, как всегда… На губах мелькает вымученная улыбка от этой мысли. И когда его пальцы касаются ее щеки, всхлипывает, не в силах больше сдерживать эмоции, которые мешаются внутри в совершенно невозможный коктейль. А потом сжимает его ладонь своими, чувствуя, какая холодная у него кожа. Она не должна быть такой холодной. Ведь не должна же? Джи снова охватывает паника, когда аппарат жизнеобеспечения начинает сходить с ума. – Не смей бросать меня, Нед, слышишь? Не смей! – На него снова надевают маску, а она все так же продолжает стискивать его ладонь в своих…
Ее не пускают в операционную, и врач пригрозил вколоть ей снотворное, если она не успокоится. Джи знает, что спокойно может проникнуть туда, но вместо этого просто сидит в кресле, свернувшись клубочком, и ждет. Сил нет даже на то, чтобы ходить туда-сюда. Вместо окровавленного платья на ней длинная рубашка и джинсы, как минимум на размер больше, одолженные кем-то из сердобольных медсестер. Распущенные волосы падаю на лицо, пряча покрасневшие от слез глаза. И кажется, что время тянется невыносимо медленно, заставляя сердце лихорадочно заходиться в груди. И она просто вспоминает о том, что между ними было за все то время, что они провели вместе. Все те моменты, которые заставляют ее чувствовать себя живой. Мой ангел… Он назвал меня ангелом… Господи, пожалуйста, пусть все будет в порядке. Я на все готова, только бы он выжил… Мысленно шепчет Джей, и едва не пулей слетает со своего места, когда из операционной выходит тот самый врач, который угрожал ей снотворным.
- Миссис Спенсер, с вашим мужем все в порядке. Он потерял много крови, но будет жить. Мы перевезли его в палату, можете войти… - Последние слова воровка дослушивает уже на бегу…
- Любимый… - Он лежит на больничной койке, и кажется, будто опутан с ног до головы этими трубочками, которые ведут к попискивающим аппаратам. И выглядит так, словно только что выбрался из могилы. Ей с трудом удается сдержать очередной всхлип, и она делает нерешительный шаг вперед. Проводит кончиками пальцев по щеке, касается губ, которые совсем недавно целовали ее с такой неистовой страстью. А потом просто осторожно забирается к нему, устраивая голову на здоровом плече Спенса, и обнимая его.
-  Знаешь, Нед, когда ты лежал там, весь в крови, мне стало так страшно… Я думала, что больше никогда не смогу сказать тебе, как сильно люблю…

+4

18

Парковка и территория вокруг

Слишком яркий свет. Что это? То самое что видит человек перед смертью, сон, или галлюцинации, вызванные большой потерей крови? Он не знал. Его веки были полуприкрыты, и этот свет пробивался сквозь узкие прорези. В правом плече, чувствовалось приятное онемение, а левая рука почему-то казалась Спенсеру ужасно тяжёлой, когда он сперва попытался пошевелить пальцами, а затем чуть поднять её и подтянуть к груди. Его тело больше не пылало огнём, так словно тебя черти в аду засунули в огромный казан с кипятком. Тут даже скорее наоборот, Нед был холодный как мертвец, и видок не лучше, мог бы запросто составить кому-нибудь компанию в морге. С права от него стояла эта металлическая штуковина, на которую вешают пакетики с раствором для капельниц, Нед не помнил как она правильно называется, и сейчас там висел пакет с кровью. От него тянулась тонкая трубка с иглой на конце, которая была воткнута в чуть набухшую вену майора. Сейчас они особо хорошо были видны, ужасное зрелище, сам мужчина этого пока не видел, ибо вообще соображал то с трудом, после наркоза, который ещё до конца не вышел. Что ему вкололи, надо бы поспрашивать, но Спенсеру ещё никогда не было так хорошо. Если бы тело его слушалось, он бы уже порхал по палате, и пришлось бы пристёгивать ремнями. Серьёзный мужик, под действием наркоза, это нечто, особенно в больничной рубахе. Удобная вещь, но пора бы сменить форму для пациентов, ибо не комильфо взрослому женатому мужику светить голым задом перед молодыми медсёстрами.
Он слышит её голос, пока ещё с трудом пробивающийся сквозь туманную пелену. Пошевелиться пока сложно, тело слушается плохо, одна рука, свисающая с кровати после неудачной попытки Спенса поднять её, и он чувствует, как родные пальцы скользят по его щеке, затем по губам. Он чуть приоткрывает их, выдыхая, и снова шевелит зрачками под полуприкрытыми веками, когда Джейден устраивается рядом, давая возможность чувствовать тепло её тела. Такой контраст. Лёд и пламя. Моя маленькая...Тише...Тише... Он снова шевелит пальцами левой руки, что находится на весу. Желание обнять супругу сильнее любого наркоза, и мужчина поднимает руку, плавно опуская её на плечо Джейден.
- Я слишком дикий, чтобы жить, и слишком редкий, чтобы сдохнуть. - Рассмеялся он, не открывая глаз, успокаивающе поглаживая супругу по плечу. Если бы не наркоз, мужчина бы ощутил боль в месте ранения, но сейчас ему было слишком хорошо. Его ничего не беспокоило, и любимая была рядом, согревая теплом своего тела. - Неужели ты действительно решила, что я тебя брошу? - В этот момент он наконец-то открыл глаза. Взгляд в потолок. - Если в следующий раз кто-то выстрелит в меня, советую ему молиться, что бы я умер, иначе... - Рваный вдох. Спенс не хочет заканчивать фразу. - Я бы ни за что тебя не оставил детка. Я бы не поступил так с тобой. - Он поворачивает голову в сторону, натыкаясь на её взгляд. Снова рваный вдох, снова писк аппарата, он действует Спенсеру на нервы. Где-то на пальце эта чёртова прищепка, нужно только снять её, и ровный сигнал созовёт весь мед-персонал в палату.
- Ты всё ещё плачешь? Не нужно. Я ведь здесь, с тобой. Нас ничто не разлучит, даже смерть. - Он прижимает Джейд ближе к себе, неожиданно окрепшей рукой, и снова закрывает глаза. Темнота, такая приятная, обволакивающая, и мужчина теперь просто слушает эту больничную тишину. Слышит, как дышит жена, периодически всхлипывая, и в эти моменты он каждый раз гладит её по плечу, словно говорит "Всё хорошо..."

+2

19

Джи вспоминает их свадьбу, невесомо вычерчивая пальчиками на его груди ей одной известные узоры. Ей хотелось чего-то необычного, не такого, как у всех потому, что и они были необычной парой. Именно поэтому она потащила его на Гавайи…  И помнила этот момент так, словно это было только вчера. Она в легком белом платье, подол которого мягко развевался вокруг ее ног, с небольшим букетиком полевых цветов в руках. И не стоит даже упоминать, чего стоило Спенсеру достать подобное излишество на тропическом острове. Босиком по успевшему нагреться за день песку, к беседке, увитой лентами и цветами. И опускающееся в объятия океана солнце бликами играет на светлых волосах, волнами cпускающихся на обнаженные плечи. Нед ждет ее под сводами беседки, рядом со священником. На нем светлая рубашка и льняные брюки, а на губах играет его обычная нахальная усмешка. Джейден чувствовала легкую нервозность, так разнящуюся с привычным спокойствием, и одновременно это ощущение бабочек в животе. Словно за спиной выросли крылья…
Память снова делает перемотку, словно кто-то нажал на кнопку back на пульте, и теперь кадры мелькают, отбрасывая ее назад. К тому моменту, когда он нашел место, в котором девушка скрывалась после устроенного ей грандиозного скандала. Она тогда сидела на полу, посреди практически пустой комнаты. Рядом стояла едва початая бутылка вина, а она плавно раскачивалась из стороны в сторону, глядя остановившимся взглядом перед собой. И снова, и снова вспоминала тот момент, когда швырнула в него кинжал. И лишь в последний момент рука дрогнула, и оружие ушло в сторону, оставив глубокую рану на плече… Нед просто вышиб дверь, влетая в комнатку, которую она снимала на самой окраине Бостона. Опустился перед ней на колени, и молча прижал к себе, целуя в макушку. И ее будто прорвало, слетели последние предохранители, и Джи рыдала, как ребенок, уткнувшись в его плечо…
Она вздрагивает, когда слышит его голос, и рука замирает на очередном узоре. Дыхание сбивается, а мысли начинают прыгать, словно взбесившиеся. Живой, Господи! Он живой! Воровка чувствует такое облегчение, что если бы стояла, а не прижималась к нему, то неминуемо упала бы. И его ладонь на плече вселяет уверенность в то, что теперь все будет хорошо. Джейден всхлипывает, позволяя себе, наконец-то, расслабиться и дать волю эмоциям. Утыкается носом в его плечо, вдыхая его запах. Муж пахнет медикаментами, но даже сквозь это пробивается тот, особый, присущий лишь ему одному, аромат. Такой мужской, заставляющий ее просто сходить с ума от страсти, словно кошка, получившая приличную дозу валерианы. Ничто не разлучит нас? А помнишь, ты говорил мне то же самое в финале своей свадебной клятвы? Тогда ты тоже сказал, что даже смерть не разлучит нас, пока мы любим друг друга… Я поверила тебе, и верю сейчас… Но мать твою, Спенс…
- Чертов сукин сын, если ты еще раз так меня напугаешь, я отрежу тебе яйца… - В голосе нет злости, она слишком вымотана для того, чтобы злиться. И просто счастлива уже от того, что у Неда даже хватает сил юморить, пусть это и похоже больше на сарказм. Значит, будет жить… И она не шутит, просто потому, что еще одного такого события не переживет… Закрывает глаза, целуя его плечо, и жмется чуть ближе, словно в стремлении слиться воедино, и уже никогда не отпускать. И плевать на то, что никто из них не верит в сказки. У них будет как в тех гребанных бульварных романчиках – «И жили они долго и счастливо, а потом пристрелили смерть, ведь впереди вечность только вдвоем». – Я просто не представляю, чтобы бы делала, если бы тебя не стало, Нед… Я же не смогу без тебя, совсем… - Едва слышный шепот на выдохе. Джи больше не плачет, лишь всхлипывает тихонько иногда. И позволяете себе окунуться в тепло его прикосновений и близость родного человека. Накатывает дикая усталость, адреналин схлынул окончательно, и рука, лежащая на его груди, чуть подрагивает. Этот вечер стал испытанием, для них обоих. И девушка думает о том, как там ее новая знакомая – Нора. У нее ведь наверняка тоже кто-то был в этом зале… И о тех, кто еще оставался там, когда их увезла машина скорой помощи.
- В такие моменты я искренне ненавижу твою работу, Нед. Не хочу каждый раз переживать о том, вернется ли отец наших детей домой, если они когда-нибудь у нас появятся… - В этот момент воровка совершенно не думает о том, что говорит. И даже не замечает, как срываются с ее языка эти слова. Его близость и ровное дыхание начинают ее убаюкивать…

+3

20

Он лежит, прижимая её ближе к себе, и вспоминает, с чего у них всё начиналось. Именно сейчас мужчина понимает как для него дороги эти прожитые моменты. И мысль о том, что тот выстрел мог отнять у него не только жизнь, заставляет Спенсера ужаснуться. Он вспоминает, как впервые увидел Паркер, как держал её на руках, такую хрупкую на вид, но очень сильную внутри и резкую в действиях. Уже тогда, она дала ему понять, что с ней никогда не будет легко. В этот момент Нед расплывается в своей привычной чуть нагловатой ухмылке, чувствуя как её пальцы, что-то рисуют на его груди. Немного щекотно, и приятно. Память услужливо воскрешает день, когда мужчина понял для себя, что без этой женщины, жить, так как он жил, уже не сможет. День, когда Спенсер принял, пожалуй, самое верное решение, благодаря которому, они с Джейден теперь вместе. Для него она особенная женщина, прошлое которой, не имеет ни какого значения. Он любит её, и она это знает. Знает даже несмотря на то, что говорит ему о любви чаще, чем он ей. Зато австралиец прекрасно умеет показывать, как сильна его любовь. Иногда настолько, что он может причинить любимому человеку боль. И в памяти снова всплывает фрагмент за фрагментом. Нед видит супругу, но теперь он наблюдает со стороны за тем, как разворачивались события в тот день, когда он сказал ей правду о том, кем является на самом деле. Этот кинжал должен был навсегда остановить его сердце, но рука дрогнула в самый последний момент. Тогда, у спецназовца даже не сработал защитный рефлекс, он просто стоял и ждал, а потом позволил ей уйти, что бы через время найти в той одинокой пустой квартире, и больше никогда от себя не отпускать. Она была идеальной женщиной для такого как он, и со времен плотно вросла в него, став принадлежать только ему одному. Его собственность…
Он усмехается в ответ на реплику Джейд, понимая, что эта женщина, подобную угрозу, если захочет, то приведёт в исполнение, а Неду совсем не хотелось того, что напел ему усталый голосок жены. Не нужно быть экстрасенсом, что бы сказать наверняка - это не последнее серьёзное испытание в их жизни. Но пока они вместе - они справятся, а остальное неважно. Сейчас мужчина думал лишь о том, что сказал Джейден до этого. При его работе, нельзя говорить подобные вещи, нельзя уверять человека в том, в чём ты сам никогда не будешь уверен, потому, что твоя работа - это всегда риск для жизни. Но Спенсер должен был её утешить, дав ложную надежду, это лучшее что он мог ей предложить. Это лучшее на что он был способен сейчас...
- Ты бы могла уехать из Бостона. Куда-нибудь за город. Разводила бы цветы, и завела кота, которого назвала бы мои именем. Шикарный мужчина, не тянет одеяло на себя, и ходит в лоток. - Его голос вдруг становится слишком хриплым, пока не переходит в шёпот, и делая глубокий вдох, Нед отворачивается в сторону, слишком сильно сжимая пальцы на плече супруги. Он не хочет думать о том, что будет с Паркер если его везение в один прекрасный момент закончится. Ибо от этого становится невыносимо больно. Оставлять её одну в этом мире, после того как вызвал у неё привыкание к себе, это не просто эгоистично... И Неду вдруг становится нехорошо от такого хоровода мыслей в голове. Он слишком много на себя берёт. Сейчас бы следовало отдыхать, но этот человек никогда не мог просто лежать спокойно. Его отдых - это работа. Работа - которая едва не стоила ему жизни. И когда Паркер, заводит разговор о детях, видно как мужчина тут же напрягается. Он знал, что рано или поздно им придётся об этом поговорить, однако сейчас, к подобному явно готов не был.
- А ты этого хочешь? - Монотонно, одновременно поворачивая голову в сторону жены. Он много раз модулировал себе ситуацию, если бы в их семье появился ребёнок, но Спенс видел лишь начальную стадию, не зная, что могло ждать их в будущем. - Джейд? - Тихо, почти шёпотом. Кажется, уснула. Он аккуратно убирает непослушную прядку с её лица, стараясь не потревожить, целует в лоб, и устраивает подбородок на макушке любимой, прикрывая глаза. За сегодня они оба слишком устали. Этот день, пожалуй, был самым тяжёлым в их жизни. Однако Нед постарается сделать всё, дабы в будущем, Джейд об этом, даже не вспоминала...

+1


Вы здесь » Архивный форум. http://boston.rolebb.com/ - вам сюда » - игровой архив » Больница Святой Терезы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC